«Алтай богат памятниками мирового значения». Профессор Алексей Тишкин рассказал о пользе археологии для общества и государства
Полный текст интервью можно прочитать на сайте информагентства. Мы же выделим главное. Вот о чем рассказал Алексей Алексеевич.
О том, как изменилась археология
– Что касается исследовательской части, то, конечно, существенно расширился спектр применяемых методик и приборного оснащения. Хотя уже в 1980-е годы многие современные методы применялись. Был тот же радиоуглеродный анализ, необходимый для датировки археологических находок и объектов. Существовали лаборатории в Ленинграде, Москве, Новосибирске. Но сейчас совсем другие технологии. Если раньше нужен был большой объем образцов (дерева, кости и др.), то сейчас масс-спектрометрия позволяет получить более точные результаты на мизерном количестве, что очень важно.
На самом деле, несмотря на огромный спектр естественнонаучных методов, традиционные археологические подходы продолжают эффективно работать. Чем сильна советская и российская археология, так это своей методологией. Проще говоря, мы можем не только найти и получить результаты анализов, но и реконструировать историческую реальность далекого прошлого, охватывая систему жизнеобеспечения, социальные отношения, мировоззренческие представления, военное дело и многое другое.
О палеогенетике
– Произошло тотальное внедрение палеогенетики в археологические исследования (палеогенетика – наука, изучающая прошлое путем исследования сохранившегося генетического материала из останков древних организмов, – «Атмосфера»). Я не скажу, что она перевернула археологию. В большинстве случаев палеогенетические результаты подтверждают те выводы, которые были ранее сделаны археологами или физическими антропологами. Но, как и все естественнонаучные методы, генетика обозначает новые проблемы, что позитивно влияет на развитие археологии, которая стала уже научной дисциплиной фундаментального уровня, так как решает проблемы происхождения человечества, опыт адаптации его в различных условиях и многое другое.
О том, чего добились археологи АлтГУ
– На мой взгляд, самый большой прорыв, который совершила наша барнаульская археологическая школа, заключается в том, что мы сейчас работаем на международном уровне. Это касается не только экспедиций, которые проводятся в Монголии, Казахстане, Таджикистане, Кыргызстане, Туркменистане и совсем недавно Узбекистане. Конечно, они реализуются в сотрудничестве с местными специалистами.
С 2001 года под моим руководством системно проводятся исследования в Монголии. Бывали годы, когда по три экспедиции организовывались там за один полевой сезон. Сотрудничество также было налажено со многими европейскими и американскими научными центрами. Сейчас более активно оно развивается с китайскими коллегами. 8 июля в Институте истории и международных отношений АлтГУ был открыт российско-китайский научно-исследовательский центр по изучению археологии Большого Алтая. Уже реализован один из совместных проектов – это издание каталога некоторых археологических коллекций, которые хранятся у нас в учебном Музее археологии и этнографии Алтая АлтГУ. Существенный прорыв был сделан нами за последние несколько лет в рамках применения цифровых технологий. На базе специально созданной лаборатории цифровой археологии и музеологии получены результаты самого высокого уровня.
О развитии музея археологии и этнографии АлтГУ
– Сейчас как раз наступил период, когда мы активно возвращаемся к тем коллекциям, которые были накоплены. Благо, что в нашем университете были в свое время созданы для этого условия. Мы не потеряли наш музей, а во многих университетах музеи были закрыты или переведены в разряд кабинетов. Благо у нас в начале 2000-х ректором был Юрий Федорович Кирюшин, сам известный археолог, основатель научной школы. За счет внебюджетных средств удалось сохранить музей. Нам были предоставлены хранилища для просто огромного объема материала.
Материалы в музее – это источники, это реальные научные сокровища, которые имеют бесконечные возможности для внедрения в исследовательские практики. Но уже все хранилища заполнены, помещений не хватает. Была надежда на строительство хранилищ федерального уровня, но реализация проекта затормозилась. Хотя, например, в Горно-Алтайске уже есть проект и место для строительства. Осталось только получить финансирование. Надеемся на строительство у нас в университете лабораторного корпуса.
О том, чем археологи могут быть полезны краю
– Сейчас в Алтайском крае и Республике Алтай нет глобальных проектов. Когда я после университета начинал работать, то у меня был проект в зоне мелиоративного строительства, которое имело существенный масштаб! Мы работали с весны до осени. С одного такого хоздоговора у меня была возможность купить грузовой автомобиль для экспедиции.
Или взять Катунскую ГЭС. Все силы были направлены на выполнение огромного по масштабу хоздоговора, экспедиции на отдаленные места вертолетом забрасывались. Кстати, благодаря этому проекту мы заложили свою материальную базу: палатки, спальники, лопаты, ломы и другое были приобретены на эти деньги. И в 1990-е годы, когда финансирования не было, мы благодаря этому сохранили исследовательскую деятельность.
Сейчас у нас в стране наука финансируется за счет грантов, выделяемых на конкурсной основе. Такие проекты больше направлены на аналитические результаты. Поэтому меньше копаем, а больше обращаемся к тем источникам, которые уже есть. Но каждый экспедиционный сезон нам приносит какие-то открытия, новые находки и даже сенсации. Этот процесс не прекращается, но имеет меньший размах, чем раньше.
О потребности в археологах
– Она растет. Освоение газовых, нефтяных и других месторождений на Севере, различные крупные проекты в промышленных субъектах нашей страны требуют специалистов для так называемой производственной археологии (производственная археология – это охранные раскопки в зонах производственной деятельности, – «Атмосфера»). Это хоздоговорные работы, на них сейчас живут целые частные компании, есть даже частные научно-исследовательские институты, которые только этим занимаются. На Севере это огромные объемы и хорошее финансирование.
Плюс мы готовим музейных археологов. Это заказ, идем в ногу со временем. В музеях не хватает специалистов-археологов, а археологические находки нужно атрибутировать, экспонировать. Нужны преподаватели в области археологии, научные работники, специалисты в области охраны археологического наследия.
Об археологическом потенциале Алтая
– Алтайский край, во-первых, богат археологическими памятниками, а во-вторых, богат памятниками мирового значения, при изучении которых решаются уже указанные фундаментальные проблемы – происхождение человека, этапы освоения им планеты, адаптация к разным природно-экологическим условиям, становление и развитие материального производства и многое другое. Денисова пещера и открытие человека нового типа, денисовца, – это мировой уровень, уровень нобелевских премий.
Я думаю, мы даже 10 процентов на Алтае не нашли, а изучили еще меньше. Но, тем не менее, был достигнут большой прогресс. В 2019 году удалось при поддержке губернатора Алтайского края подготовить и издать один из томов «Истории Алтая», который посвящен обобщению результатов археологических исследований. На имеющейся исследовательской базе мы смогли реконструировать историю от палеолита до позднего средневековья, до прихода русского населения на эту территорию.
О туристическом потенциале археологии
– Есть большая мировая практика – от демонстрации раскопок Помпеи или Геркуланума (древнеримские города, – «Атмосфера») и других городов до музейных экспозиций и передвижных выставок. У нас по правобережью Оби есть целая серия крепостей одинцовской культуры, это раннее средневековье. Многие находятся в ужасном состоянии – распаханы, разбиты дорогами, обрушиваются. А это конгломерат крепостей разных конфигураций и размеров. А рядом санаторий «Обские плесы». Можно было бы реконструировать крепости и связать с деятельностью санатория, водить туда отдыхающих.
Или известное всем село Сростки На горе Пикет, где памятнику Василию Макаровичу Шукшину и проходят каждый год фестивали, есть палеолитическая стоянка, один из первых памятников эпохи палеолита, который был обнаружен на территории Алтайского края. Кроме этого памятника там есть курганный могильник, который дал название сросткинской археологической культуре, которую знают в мире. Это феномен серьезного масштаба, им, в частности, интересуются венгры, потому что многие компоненты этой культуры содержат материалы, родственные тому, что найдено на Дунае. Есть курганы скифо-сакского времени и городище переходного периода от эпохи бронзы к раннему железному веку. Рядом Чуйский тракт, поток туристов, который можно направить в нужном направлении на Пикет, создав там хотя бы площадки, которые привлекали туристов.
О значении лошади у древних кочевников
– В архаичном объединении древних кочевников основную роль играла лошадь. Почему мы и занимаемся генетикой лошадей. В Монголии есть серия мемориальных комплексов с изваяниями в память о погибших воинах. С восточной стороны (как правило) захоранивали жертвенных лошадей. Это была системная деятельность. Люди приезжали, забивали лошадь, устраивали мистерии, о которых оставил записи Геродот, вывешивали шкуру с черепом и ногами. Через год приезжали, захоранивали шкуру, получался жертвенник, как мы его называем. Вот этот материал – череп и кости конечностей – очень важны для палеогенетического анализа, для радиоуглеродного анализа, которые нам позволяют говорить об удревнении этапа формирования кочевых культур в восточном степном ареале.
Об оленных камнях
– «Оленный» камень – это памятник человеку, маркирующий кенотаф, то есть символически погребальный объект. Это проявление культа героя-предка, погибшего в сражении, который уже тогда существовал. «Оленные» камни не однообразны, они отображают социальное положение, может быть, даже рост и вес человека. На этих камнях высечены антропоморфные признаки: голова, черты лица. Изображены атрибуты вооружения – щит, чекан или топор, лук, колчан, кинжал. На многих выбиты стилизованные олени – отсюда и название «оленные камни».
Например, древние щиты не сохранились, а оленные камни позволяют нам видеть их разнообразие. Изображения позволяют выделить схожие элементы со щитами, сохранившимися в мерзлоте пазырыкских курганов и с ассирийскими щитами. Мы можем говорить о военном деле у древних кочевников, о воинской структуре.
Фотогалерея
Элемент не найден!